С каждым годом запрос на психологическую помощь в экстремальных и кризисных ситуациях растёт. Возвращение ветеранов СВО, повышенная тревожность в обществе, последствия чрезвычайных происшествий — всё это требует специалистов, готовых работать в условиях неопределённости, с коллективной травмой, с семьями, чья жизнь разрушена. Однако традиционная подготовка психологов — индивидуальное консультирование по запросу, знание алгоритмов, кабинетный формат — здесь часто бессильна. Почему?

Кризис не знает одиночек. Он всегда про группу: семья, коллектив, соседское сообщество. Психолог, который обучен работать только с индивидуальными запросами клиентов, часто не владеет навыками работы с сообществами и группами, находящимися в кризисной ситуации. Он не остановит панику в толпе, не наладит коммуникацию в разрушенной семье, не запустит взаимопомощь в ветеранском сообществе. Кризис требует не «спасателя», а координатора психологического здоровья и благополучия — специалиста, который умеет организовывать самоорганизацию, фасилитировать групповые процессы, выстраивать межведомственные команды.

Вторая реальность: клиент — не только пациент, но и партнёр. Ветеран, вернувшийся из зоны боевых действий, часто не примет помощь «сверху». Ему нужен тот, кто говорит на его языке, кто понимает изнутри, что такое боевой стресс, потеря, адаптация. Поэтому эффективная помощь сегодня строится по принципу «равный — равному»: профессиональный психолог работает в паре с консультантом из числа ветеранов или членов семей. Такая команда закрывает и профессиональные протоколы, и доверительный контакт. Но где взять таких специалистов? Их нужно готовить — вместе, в одной программе.

Третье: нейробиология против «волшебных таблеток». Современный кризисный психолог обязан понимать, что происходит в мозге человека при стрессе, как работает память травмы, почему телесные техники заземления эффективнее уговоров. Алгоритмы устаревают, а понимание нейробиологических механизмов — остаётся. Без этого специалист рискует либо навредить, либо стать беспомощным.

Именно исходя из этих вызовов строится программа профессиональной переподготовки «Психологическая помощь в экстремальных и кризисных ситуациях». В ней нет деления на «теоретиков» и «практиков». С первых дней слушатели объединяются в учебные группы, которые живут по законам самоорганизации — это и есть главный инструмент будущей работы. В программу встроены полигонная практика (выездной модуль, где моделируются ЧС, оповещение о гибели, работа с паникой), 50 часов супервизии, модули по нейробиологии стресса, групповой фасилитации, карьерному консультированию ветеранов.

Но главное — программа реализует интегративную модель: психологи с высшим образованием и ветераны СВО (члены их семей) учатся вместе. После выпуска они работают в межпрофессиональных командах, где каждый дополняет друг друга. Это формирование нового типа специалиста — психолога, владеющего не только протоколами, но и искусством самоорганизации, способного не «лечить жертву», а запускать процессы оздоровления сообществ и групп..

Сегодня такой психолог — всё ещё редкость. Завтра он будет незаменим. Программа даёт шанс стать им уже сейчас. Подробности — на странице курса.

Е.Г. Раймова

к.пс.н., руководитель программы профессиональной переподготовки "Экстремальная и кризисная психология" АНО ДПО ВШПИ

A climbing wall is an artificially constructed wall with grips for hands and feet, usually used for indoor climbing, but sometimes located outdoors. Some are brick or wooden constructions, but on most modern walls, the material most often used is a thick multiplex board with holes drilled into it.

Recently, manufactured steel and aluminum have also been used. The wall may have places to attach belay ropes, but may also be used to practise lead climbing or bouldering. Each hole contains a specially formed t-nut to allow modular climbing holds to be screwed onto the wall. With manufactured steel or aluminum walls, an engineered industrial fastener is used to secure climbing holds. The face of the multiplex board climbing surface is covered with textured products including concrete and paint or polyurethane loaded with sand. In addition to the textured surface and hand holds, the wall may contain surface structures such as indentions (incuts) and protrusions (bulges), or take the form of an overhang, underhang or crack. Some grips are formed to mimic the conditions of outdoor rock, including some that are oversized and can have other grips bolted onto them.

Games played with curved sticks and a ball can be found in the histories of many cultures. In Egypt, 4000-year-old carvings feature teams with sticks and a projectile, hurling dates to before 1272 BC in Ireland, and there is a depiction from approximately 600 BC in Ancient Greece, where the game may have been called kerētízein or because it was played with a horn or horn-like stick. In Inner Mongolia, the Daur people have been playing beikou, a game similar to modern field hockey, for about 1,000 years.

Most evidence of hockey-like games during the Middle Ages is found in legislation concerning sports and games. The Galway Statute enacted in Ireland in 1527 banned certain types of ball games, including games using "hooked" (written "hockie", similar to "hooky") sticks. By the 19th century, the various forms and divisions of historic games began to differentiate and coalesce into the individual sports defined today. Organizations dedicated to the codification of rules and regulations began to form, and national and international bodies sprang up to manage domestic and international competition.